Госдума 21 июля приняла закон, позволяющий отказывать ушедшим из РФ недружественным иностранным инвесторам в исполнении опциона на обратный выкуп проданных ими компаний. Установлено, что такое ограничение может быть введено только в судебном порядке при соблюдении ряда условий и независимо от того, обращался ли иностранный инвестор к новым российским владельцам по поводу выкупа, сообщает «Коммерсантъ».

Комментирует Георгий Коваленко, партнер группы оказания юридических услуг Б1.

Важно учитывать контекст: сделки по приобретению акций / долей у инвесторов из недружественных юрисдикций и так подпадают под контроль Правительственной комиссии по контролю за осуществлением иностранных инвестиций — независимо от наличия опциона на обратный выкуп. Поэтому новый механизм вряд ли создает дополнительный барьер именно для входа иностранного инвестора обратно на рынок — этот барьер уже существует и действует.

Практическая ценность нормы для текущих собственников российских активов состоит в другом: она дает инструмент для прекращения ранее заключенных опционных обязательств, которые могут ограничивать их собственные права как владельцев. Речь идет, например, о случаях, когда договор с ушедшим иностранным инвестором содержал условия наподобие запрета на продажу доли третьим лицам без согласия держателя опциона, права преимущественной покупки в его пользу или иных обременений, которые снижают гибкость текущего собственника в управлении и последующем распоряжении активом.

Мы видим практический интерес наших клиентов именно в этом ключе — не столько в предотвращении возврата иностранного инвестора (что и так контролируется), сколько в возможности «расчистить» корпоративную структуру от унаследованных договорных ограничений и вернуть себе полную свободу распоряжения активом. Учитывая это, механизм будет использоваться достаточно активно — прежде всего собственниками, которые планируют дальнейшую продажу, привлечение нового инвестора или реструктуризацию бизнеса и для которых старые опционные условия являются практическим препятствием.

Основной риск — не в сфере входного контроля (здесь дублирования нет), а в сигнальном эффекте для рынка в целом: механизм подтверждает, что ранее заключенные договорные условия в пользу иностранных инвесторов могут быть в одностороннем порядке аннулированы через судебную процедуру, инициированную другой стороной. Это может восприниматься как дополнительное подтверждение того, что права, зафиксированные в договорах с российскими контрагентами, не гарантированы в прежнем объеме — независимо от того, что формально предусмотрена компенсация. 

При этом сама компенсация (годичный срок на предъявление требования) отчасти балансирует интересы, но не устраняет главный риск — снижение предсказуемости договорных конструкций как таковых для тех, кто еще рассматривает возврат на российский рынок или продолжает удерживать миноритарные права через опционные договоры.